Сценарии будущего для России
voprosik.net/scenarii-budushhego-dlya-rossii/предсказания Россия Некоторое время назад в Вашингтоне был опубликован крайне любопытный документ под названием «Альтернативные сценарии будущего России до 2017 года» (Alternative Futures For Russia to 2017), подготовленный группой американских экспертов из влиятельного Центра стратегических и международных исследований (The Center for Strategic and International Studies — СSIS). 70 страничная англоязычная версия доклада доступна на официальном сайте CSIS в сети Интернет.
Документ сразу привлек внимание российских журналистов и политиков одним экстравагантным эпизодом, в котором речь, правда, в сослагательном наклонении, шла об убийстве Путина в Рождественскую ночь при выходе из Храма Христа Спасителя в Москве и последовавшей вслед за этой резкой сменой государственного курса. Подавляющее большинство отечественных экспертов поспешило обвинить американских авторов, во-первых, в незнании российских политических реалий и профессиональной некомпетентности, во-вторых, в извращенном воображении, граничащем с безответственным фантазерством, и, в-третьих, в злоумышленной провокационности.
Опубликованный под эгидой CSIS доклад об альтернативных сценариях будущего России — очень серьёзный документ, в соответствии с этой «повесткой дня» будет действовать вся сеть атлантистского влияния в нашей стране.
Многие российские СМИ — газеты, журналы, радио и телеканалы — уделили освещению доклада какую-то, правда, не очень значительную, часть своих печатных площадей и эфирного времени и тут же забыли о нем в водовороте новых информационных поводов. А зря… Внимательное прочтение указанного документа даёт едва ли не самые важные ключи к пониманию политической ситуации в современной России, вскрывает некоторые неочевидные (даже для нас — русских) смысловые линии, по которым развёртывается её судьба.
Однако, вначале одно небольшое, но крайне важное для корректности всего последующего изложения отступление. Речь пойдёт о тех людях, которые в рамках так называемой «Рабочей группы Россия-2017» (Russia 2017 Working Group) трудились над разработкой соответствующих сценариев. Руководителем проекта является Эндрю Качинс (Andrew C. Kuchins). Среди других экспертов, внесших наиболее значительный вклад в подготовку итогового варианта доклада, значатся Андерс Аслунд (Anders Еslund), Томас Грэхэм (Thomas Graham), Генри Нэйл (Henry Hale), Сара Мендельсон (Sarah Mendelson) и Кори Вельт (Cory Welt). 15 минут работы с поисковой системой Google будет достаточно, чтобы убедиться в том, что все вышеперечисленные лица являются не просто авторитетными американскими специалистами по России, но так называемыми кремленологами (Kremlinologists). Многие из них в прошлом были профессиональными советологами, а с концом Холодной войны — начали работать в формате евразийских исследований, приоритетным объектом которых по-прежнему остается Россия и всё постсоветское пространство — Евразия.
читать дальше
Кремленологи нового типа
Кремленологи образуют своеобразную элиту бывших советологов. Подразумевается, что они досконально разбираются не только в нюансах российско-советской истории, но также и во всех тонкостях отношений между неформальными группами в руководстве современной России — «силовики», либералы, олигархические кланы и т. д. В том числе в их персональном составе, идеологических, финансовых, кадровых ресурсах, процессе принятия важнейших государственных решений, политических и мировоззреченских течениях, которые имеют хоть малейшее влияние на Кремль или могут получить таковое в будущем.
В Интернете также можно найти сведения о том, что Качинс является директором программы исследований России и Евразии вышеупомянутого «мозгового центра» СSIS. С 2000 по 2006 годы он занимал аналогичную должность в Фонде Карнеги в Вашингтоне (The Carnegie Endowment for International Peace), при этом с 2003 по 2005 годы возглавлял представительство фонда в Москве. До этого (1993-1997) Качинс работал в Фонде Макартуров (The John D. and Catherine T. MacArthur Foundation), где курировал программу предоставления грантов учёным из бывшего Советского Союза.
Сегодня эта инициатива печально известна тем, что на её базе на всём постсоветском пространстве, и особенно в «горячих точках» Северного Кавказа и Закавказья, были развернуты так называемые мониторинговые сети (в частности, EAWARN), занимающиеся в интересах США, причём руками наших же экспертов, сбором важнейшей информации о социально-политической, этнорелигиозной и экономической обстановке. Поэтому Качинс не понаслышке знает то, о чём пишет, лично знаком со многими отечественными политиками, ведущими учеными, политологами и этнологами, которые на протяжении многих лет получали из его рук зарплату в виде грантов.
Биографии остальных членов группы Россия-2017 удивительно похожи друг на друга. Похожи настолько, что начинают закрадываться подозрения, что некая инстанция в США готовит всех этих людей для той миссии, которую они выполняют, по типовой, шаблонной программе. Так, Сара Мендельсон, коллега Качинса по CSIS, возглавляет в этой организации инициативу по правам человека и безопасности, и является одним из идеологов международной антироссийской кампании по правозащитной и северокавказской проблематике, в том числе проекта учреждения международного трибунала по Чечне, аналогичного югославскому. В конце 1990-х она работала в Фонде Карнеги в Вашингтоне и корпорации Карнеги в Нью-Йорке (The Carnegie Corporation of New York). 1994-1995 годы провела в России в качестве сотрудницы Национального демократического института в Москве (The National Democratic Institute’s Moscow office), где работала с активистами правозащитных (общество «Мемориал» и др.) и прозападных либерально-демократических организаций.
И Мендельсон, и Качинс в разное время являлись сотрудниками американского Совета по внешним связям (Council on foreign relations — CFR), который в западной прессе уже несколько десятилетий называют не иначе, как «тайным мировым правительством».
Грэхэм присоединился к Фонду Карнеги в 1998 году, до этого проведя не один год в Москве на дипломатической работе (посольство США, представительство РЭНД-Корпорации), занимал ответственные посты в Госдепартаменте и Министерстве обороны США. Так же, как и Мендельсон, он имеет учёную степень по советологии Йельского университета.
Аслунд с 2003 по 2005 годы (когда Качинс был в Москве) занимал его место в качестве руководителя программ исследования России и Евразии в Фонде Карнеги в Вашингтоне, в различное время работал в Брукингском институте (The Brookings Institution), Кеннановском институте продвинутых российских исследований (The Kennan Institute for Advanced Russian Studies). В лихие 90-е Аслунд был даже экономическим советником сразу трех постсоветских правительств — России, Украины и Кыргызстана.
Фиона Хилл — в центре событий российской политики
Просматривая материалы в сети на участников группы Россия-2017, нельзя было не наткнуться и на ещё одну персону, которая прямо не указана среди авторов доклада, но которую в данном контексте во всех перекрестных гиперссылках настойчиво выдает Google — Фиона Хилл (Fiona Hill). Эта очаровательная барышня, наполовину англичанка, наполовину шотландка, гражданка США, подруга Качинса и Мендельсон, по праву считается одним из самых влиятельных кремленологов, а также экспертом по проблемам российского Северного Кавказа. Её трудовой стаж включает работу в Гарвардском университете в 90-е годы, где она была руководителем проекта по изучению этнических конфликтов в странах СНГ (в то время, как Качинс создавал мониторинговые сети, занимавшиеся сбором данных об этих самых конфликтах), работу в Брукинском институте, фонде «Евразия» (The Eurasia foundation), Институте «Открытое общество» Джорджа Сороса (The Open Society Institute).
Русский язык Хилл выучила во время стажировки в Институте им. Марии Терезы в Москве. В качестве члена редколлегии русскоязычной новостной службы Washington Profile участвовала во встречах Президента России Владимира Путина с иностранными журналистами в рамках дискуссионного клуба «Валдай».
Именно благодаря Хилл в наибольшей степени проясняется та институциональная среда, в которой создавался анализируемый нами доклад. Дело в том, что в настоящее время она возглавляет секцию российских и евразийских исследований в американском Национальном совете по разведке (National Intelligence Council — NIC). Как следует из материалов его официального сайта, Хилл de facto курирует работу ключевой межведомственной группы (task force) или, в другой терминологии, — оперативного центра (operational centre), занимающегося российской и шире — евразийской проблематикой в интересах высшего политического руководства США. Центр объединяет, с одной стороны, аналитиков американских спецслужб, а с другой — ведущих советологов и кремленологов из НПО.
Кто входит в эту команду точно мы, конечно же, не знаем, и знать не можем, но участники проекта Россия-2017, принимая во внимание их личное знакомство с Хилл и другие автобиографические данные, просто идеальные кадры. Но если это так, а скорее всего это именно так, то опубликованный под эгидой CSIS доклад об альтернативных сценариях будущего России — очень серьёзный документ, подготовленный в тесном взаимодействии с NIC. В соответствии с этой «повесткой дня» с большой степенью вероятности в обозримом будущем будет действовать вся сеть атлантистского влияния в нашей стране (как по линии спецслужб, так и НПО).
Так что же хотели сказать разработчики доклада политическому руководству США и всему остальному миру? И что же они сказали на самом деле? Что не вошло в опубликованный вариант? И как об этом узнать? Что же, перейдем к самому главному…
Не утруждая читателя прямым пересказом текста, попробуем разобраться в его концептуальных основаниях, о которых в явном виде (за исключением нескольких пассажей) во вводной части практически нигде не говорится. Внимательный анализ позволяет утверждать, что в методологическом плане документ фундирован весьма своеобразной системой мировоззренческих координат, в которую американские эксперты вписали основные идеологические проекты современной России и их носителей (партии, группы, отдельных личностей). Одна из осей этой системы координат определена парой противоположностей либеральный (liberal) — нелиберальный (illiberal), в то время как другая парой — националисты (nationalists) — интернационалисты (internationalists). Объём указанных понятий (либеральный/нелиберальный, националисты/интернационалисты) прояснится по ходу нашего изложения.
Первый сценарий: либеральный интернационализм
Наиболее благоприятным, в максимальной степени соответствующим американским национальным интересам (оценка «5»), но при этом наименее вероятным сценарием, с точки зрения аналитиков группы Россия-2017, является приход к власти в России «либеральных-интернационалистов» (liberal-internationalists). В патриотическом лексиконе для обозначения этой группы, как правило, используются такие синонимы как «космополиты», «западники», «ультралибералы». По мнению американских экспертов, наиболее эмблематичными фигурами здесь являются Борис Немцов, Григорий Явлинский и Михаил Ходорковский, а также Михаил Касьянов и Гарри Каспаров.
Констатируя, что вероятность их победы близка нулю (или, скажем, примерно 2%, что ещё раз подтвердили декабрьские выборы в Госдуму, где данный политический сегмент представляла партия «Правое дело»), разработчики доклада, тем не менее, не теряют надежды на повторение сценария «цветной революции» в России в ближайшей перспективе. На помощь людям «доброй воли» приходят форс-мажорные обстоятельства (wild cards), в частности, крайне неблагоприятная экономическая конъюнктура на энергоносители на мировом рынке. Она складывается после серии природных катаклизмов, заставивших США и другие страны Западной Европы перейти на альтернативные источники энергопотребления. В результате происходит падение цен на нефть до 20 долларов за баррель и, как следствие, системный финансово-экономический кризис в России.
Но даже при таком оптимистичном и почти нереальном прогнозе (нефтяные фьючерсы на март 2012 года уже торгуются почти по 120 долларов) вкупе с крайней неэффективностью госуправления при нынешнем президенте, американцы отводят почти 4 года для того, чтобы российское общество хотя бы минимально созрело для поддержки откровенно прозападного политического курса — сдачи геополитических позиций Москвы в мире, демонтажа ядерного арсенала, территориального распада страны на более мелкие образования, экспорта энергоресурсов за границу по демпинговым ценам. «Либеральный интернационализм» — это интеграция остатков распадающейся федерации в «золотой миллиард» при «слабых позициях».
Второй сценарий: либеральный национализм
Наиболее вероятным и, в принципе, вполне приемлемым для США сценарием (оценка «4») является приход к власти в России так называемых «либеральных националистов» (liberal-nationalists). По многим параметрам этот идеологический проект продолжает курс Путина, сочетая развитие либерально-демократических институтов с сильной российской государственностью. Однако, американские аналитики делают акцент на том, что в данном случае решающее значение имеет окончательный уход Путина с политической арены, который только и будет залогом реализации данного сценария. В нынешнем кандидате в президенты номер один, на уровне его индивидуальной психологии, архетипов бессознательного, личной судьбы, разработчики доклада интуитивно чувствуют какой-то идентитаристский подвох, говоря поэтому о «путинизме без Путина» (putinism without Putin). Но подробнее об этом чуть позже.
Реализация национал-либерального плана в долгосрочной перспективе приведёт к тому, что Россия будет усиливать свой национальный компонент (отсюда — «nationalists»), проводя всё более и более независимую внешнюю политику, реформируя армию, повышая уровень благосостояния населения и превращаясь, таким образом, в один из региональных центров «цивилизованного мира». Однако, при этом она не будет подвергать сомнению «глобальные правила игры» и саму аксиоматику либерального миропорядка (индивидуалистического и эгоистического), которые устанавливаются исключительно из Вашингтона (отсюда «liberal»).
Крупномасштабный кризис на Северном Кавказе выгоден США, так как позволяет не столько ослабить нашу страну, сколько сохранить её в орбите евроатлантического влияния.
Иными словами, это интеграция «региональной державы» в «золотой миллиард» при «сильных позициях». Когда у тебя мощная экономика, смертоносное ядерное оружие и «энергетическая дубинка», можно претендовать на более почётное место у пирога, которым закусывает «золотой миллиард». И американцы готовы пойти на встречу таким требованиям. В качестве ключевой фигуры в этом контексте рассматривается Дмитрий Медведевым в связке с Сергеем Нарышкиным. Идеологическим оформлением этого курса является проект «суверенной демократии» примерно в том виде, в котором он был предложен Владиславом Сурковым и разрабатывался журналом «Эксперт».
Третий сценарий: нелиберальный национализм
Будучи относительно маловероятным, но все же более реальным, чем победа «космополитов» (liberal-internationalists), данный сценарий рассматривает возможность прихода к власти в России «нелиберальных националистов» (illiberal-nationalists), которыми, по мнению американцев, являются так называемые «силовики» из окружения Путина (Сечин, Патрушев, Иванов, Устинов и др.).
После убийства вновь переизбранного президента в стране начинаются народные волнения, стихийные беспорядки, социальный хаос. Руководители спецслужб берут контроль над ситуацией в свои руки и жёсткими, репрессивными мерами, вплоть до расстрела массовых манифестаций, наводят порядок. На этой волне они выдвигают на выборах кандидатуру своего ставленника, председателя РАО «РЖД» Владимира Якунина, который становится президентом России. «Единая Россия» переименовывается в партию «Слава России», а «силовики» начинают проводить националистическую политику под лозунгом «Россия для русских». Нелегальных мигрантов, в первую очередь кавказцев, массово депортируют из столицы. В северокавказских республиках начинаются масштабные чистки среди мусульман, местных националистов, клановых элит. De facto русские получают привилегированное положение среди других российских народов.
Устанавливается авторитарная форма правления, при которой обществом правят секретные службы и страх. Разворачивается крупнейшая антикоррупционная кампания. Продолжается строительство госкорпораций, к чему добавляется национализация естественных монополий. Несмотря на внешнеполитическую конфронтацию с Западом и изоляционизм, Москва со временем становится крупнейшим финансовым, экономическим и политическим центром регионального значения, дальнейшая цивилизационная экспансия которого (даже в рамках СНГ) лимитирована, однако, националистическими идеологическими установками и отсутствием привлекательного для других народов мировоззренческого проекта.
Парадоксально, но даже такому экстравагантному, нелиберальному и антиамериканскому, на первый взгляд, сценарию авторы доклада ставят уверенное «зачтено» (оценка «3»). Дело в том, что по их прогнозам, зависимость российской экономики от экспорта энергоресурсов за границу, а также потребность в новых технологиях не позволят «нелиберальным-националистам» окончательно порвать с Западом. Более того, националистическая политика Кремля в долгосрочной перспективе помешает экспорту российского влияния за пределы страны и приведёт к росту сепаратистских тенденций внутри неё, прежде всего, на Северном Кавказе. Резкий всплеск исламского фундаментализма, который вероятнее всего будет связан с «Аль-Каидой», сформирует новую глобальную угрозу, против которой Россия и Запад смогут бороться только вместе.
Таким образом, все три сценария, описывающие приход к власти в России различных политико-идеологических сил, в долгосрочной перспективе оказываются вполне соответствующими стратегическим интересам США, правда, и с разной степенью. Вместе с тем, нельзя забывать и том, что многие так называемые «объективные тенденции», заложенные в этот анализ, на самом деле являются не такими уж объективными. Они представляют собой скорее «узкие места» современной российской государственности, удар по которым при адекватной реакции вполне можно парировать. Задача же противоположной стороны будет заключаться в том, чтобы превратить эти почти виртуальные тенденции в устойчивые тренды. Запад, безусловно, продолжит поддержку прозападной оппозиции в России («либеральных интернационалистов»), используя её как инструмент давления на политическую элиту («либеральных националистов»), стремясь минимизировать «национальный» компонент и усилить «либеральный».
Параллельно, прежде всего, на Северном Кавказе, будут инспирироваться конфликты между русскими и автохтонными народами, чему на фоне неэффективной миграционной политики федерального центра способствует провокационная деятельность радикальных националистических организаций (типа ДПНИ), ответственных за погромы в Сальске, Кондопоге, Ставрополе («нелиберальные националисты»). Крупномасштабный кризис в этом многонациональном и поликультурном регионе, по логике американских кавказоведов из группы Россия-2017, выгоден США, так как позволяет не столько ослабить нашу страну, сколько сохранить её в орбите евроатлантического влияния. Возможно, именно этим объясняется крайне сдержанная, если не сказать положительная, реакция Вашингтона на заявления Доку Умарова об упразднении Чеченской республики Ичкерия и создании Кавказского Эмирата.
Четвёртый сценарий?
Собственно, четвертый сценарий в тексте доклада не представлен, он опущен авторами доклада по каким-то своим соображениям. Однако, сама методология, использовавшаяся при его подготовке, даёт возможность реконструировать четвертый сценарий самостоятельно. Остался вакантным ещё один сектор — место для «нелиберальных интернационалистов» (illiberal internationalists). Учитывая рациональность и последовательность англосаксонского мышления, трудно поверить, что они могли про него забыть.
Очевидно, что четвертый сценарий авторы доклада умышленно опустили при публикации как наиболее опасный и неблагоприятный для США, оставив его для служебного пользования где-нибудь в ведомстве Хилл. Так давайте же сами попытаемся найти недостающие элементы этой увлекательной головоломки!
Повторно прочитав документ, подготовленный группой Россия-2017, в глаза бросается одна деталь, которая при первом знакомстве с текстом кажется малозначительной. На странице 4 американские эксперты всё-таки употребляют словосочетание «illiberal internationalism» («нелиберальный интернационализм»), во-первых, для обозначения того общего, что связывает воедино царский и советский периоды отечественной истории, и, во-вторых, для фундаментальной характеристики — и это принципиально! — путинского режима. За сменой политико-правовых фасадов, начиная с Русского государства Ивана III и российской империи Петра I вплоть до советской государственности Иосифа Сталина, западные советологи всегда безошибочно угадывали действие одной и той же силы — русского народа, наделённого особой вселенской миссией (Москва — Третий Рим), реализовывавшейся в истории в самых парадоксальных формах.
Именно Путин, по мнению авторов доклада, после горбачевско-ельцинского лихолетья восстановил, казалось бы, утраченные линии глубинной преемственности между белым, красным и современным этапами российской государственности. Апогеем и одновременно провиденциальным символом этого процесса стало подписание акта о каноническом общении между РПЦ и «зарубежниками». «Нелиберальный интернационализм» — это тайная формула российской идентичности.
С одной стороны, русские всегда были имперским народом, чуждым этническому, национальному чванству, открытым к внешней экспансии, к интеграции в свой цивилизационный проект других народов (отсюда — «internationalism»). «Русский» — это особое состояние духа, которым может преисполниться любой человек. «Русский» — это единственное прилагательное в нашем языке, используемое для обозначения культурно-цивилизационной идентичности, что дало жизнь таким удивительным «интернациональным словосочетаниям» как «русский татарин», «русский еврей», «русский чеченец». Поэтому-то и глобальный коммунистический проект, встретивший такой отклик по всему миру, и даже Третий Интернационал, на Западе в своё время интерпретировали как завуалированные инструменты реализации русских геополитических интересов.
С другой стороны, архетипы нашего коллективного бессознательного, наши культурные ценности всегда были противоположны западным — соборность/индивидуализм, религиозность/атеизм, правдоискательство/законность, солидарность/эгоизм, социализм/либерализм (отсюда — «illiberal»). Этот мировоззренческий дуализм, истоки которого уходят корнями в разделение церкви на Западную и Восточную, так никогда и не был преодолён. Приняв от Византии в XV веке эстафету хранительницы истинной веры и став «Третьим Римом», Москва упорно отказывается сойти с этого пути.
Именно указанная перспектива, на наш взгляд, и напугала аналитиков из группы Россия-2017. Сквозь внешние либерально-демократические атрибуты современной России («либеральный национализм») они разглядели тревожную тенденцию возрождения имперской по форме и нелиберальной (православно-религиозной) по содержанию линии. Причём движение страны в этом направлении пока не началось, так как на уровне элит, где по-прежнему доминируют олигархи и бюрократы, отсутствуют какие-либо серьёзные институциональные субъекты, способные быть проводниками этой линии.
Без этой линии остаётся лишь постельцинская страна, раздираемая борьбой кланов за сферы влияния, беззащитный перед либеральной суггестией Запада народ. Отсюда концепция «путинизма без Путина».
В современной России самый тревожный и непредсказуемый элемент — это Владимир Владимирович Путин, человек, разговаривающий с русской историей, «провиденциальный человек судьбы», как однажды выразился французский писатель-метафизик Жан Парвулеско. Жаль, что Россия так и не обрела такого Путина. И похоже уже не обретёт. Вопрос о том, какой же всё-таки сценарий будет реализован в России после марта так и остаётся открытым?
evrazia.org/article/1902
Ну и в добавление от наших "правозащеканцев"
www.inosmi.ru/politic/20120213/185820324.html